ссылка

Оккупация глазами семнадцатилетнего харьковчанина

Разрушенный Южный вокзал в оккупированном Харькове. Весна 1943 г.
Увеличить шрифт
А
А
А

За шумихой вокруг празднования Дня независимости Украины на втором, если не на десятом плане в информационном поле самостийной осталась другая дата.

78 лет назад, 23 августа 1943 года, Харьков был освобождён от немецко-фашистских захватчиков. О том, как в течение почти двух лет громадный город выживал «под немцами», рассказал в своё время харьковчанин Сергей Мануилович Петров – заслуженный архитектор Украины, художник-график, профессор, проработавший около полувека в Харьковском национальном университете строительства и архитектуры (бывшем ХИСИ).

Осенью 1941-го, когда части вермахта вошли в Харьков, Петрову было 17 лет. Родился он 18 июня 1924 года, к началу войны закончил 9 классов, а мобилизации ещё не подлежал: в армию брали с 18 лет. В оккупации он находился от первого до последнего её дня – с 24 октября 1941 года до 23 августа 1943-го, так же, как и его жена Нина Александровна, с которой он познакомился уже после войны. Когда город был освобожден, 19-летний Петров, уйдя на фронт, воевал до конца Великой Отечественной. В послевоенные годы он окончил архитектурный факультет ХИСИ, затем работал в различных проектных учреждениях, а с 1964-го читал в родном институте курс истории градостроительства.

То интервью, в котором шла речь об оккупации Харькова, Сергей Петров дал ещё в 2011 году; по ряду причин его не удалось тогда опубликовать. А в 2012-м Сергей Мануилович умер в 88-летнем возрасте. Спустя два года, к 90-летию со дня рождения Петрова, на стене доме по ул. Мироносицкой (бывшей ул. Дзержинского), 69, где он прожил большую часть своей жизни, была открыта мемориальная доска.

Мемориальная доска в память С.М. Петрова на доме №69 по ул Мироносицкой
Мемориальная доска в память С.М. Петрова на доме №69 по ул Мироносицкой

«Те, кто пережил оккупацию, не смогут забыть её никогда»

Рассказывая о жизни харьковчан в 1941–1943 гг., Сергей Мануилович настойчиво подчёркивал одну и ту же мысль: чтобы понять, что такое оккупация, её надо пережить, пронести на собственных плечах. «Хочется, чтобы люди об этом знали, потому что это... болит, – говорил он. – Те, кто пережил оккупацию, не смогут забыть её никогда. У Эренбурга есть такие слова: «Бывает горе длиною в целую жизнь». Очень точно сказано, это действительно горе длиною в жизнь...»

Советские граждане, повешенные нацистами в Харькове. Надпись на табличках – «Наказание за взрывы мин»
Советские граждане, повешенные нацистами в Харькове. Надпись на табличках: «Наказание за взрывы мин»

– Мало кто пишет о том, что вынесли на своих плечах в оккупации обычные, рядовые горожане, об атмосфере оккупации, о том повседневном кошмаре, в котором харьковчане пребывали непрерывно в течение двух лет, – вступила в разговор Нина Александровна. – Мой отец умер от голода – упал, опухший, на Московском проспекте. Какая-то женщина успела спросить у него адрес и фамилию. От неё мы и узнали, что папа лежит на Московском. Взяли саночки и повезли его через Благовещенскую церковь на Чеботарскую. Потом две недели копали могилу: мороз был страшный, 32 градуса, земля как камень. Семья у нас была большая, и мы по очереди ходили на Лысую гору – долбили землю, каждый день понемножку. А покойники лежали вдоль забора вот как пальцы, – Нина Александровна показала раскрытую ладонь. – Непохороненные. Огромное количество было трупов.

Тела умерших от голода харьковчан, вспоминал Сергей Мануилович, скапливались в разных частях города. Неподалёку от его дома, там, где в послевоенные годы был разбит Молодёжный парк, «трупы складывали штабелями, вповалку и хоронить людей было некому».

– В октябре 1941-го был взорван мост, соединяющий улицу Свердлова с Холодной горой, так называемый путепровод, – продолжал Сергей Мануилович. – И немцы на нескольких улицах – Свердлова, Карла Маркса [сегодня у этих улиц другие названия], Коцарской на балконах домов вешали заложников – в виде наказания за подрыв путепровода и для устрашения.

Подразделение вермахта на ул. Свердлова (ныне – Полтавский шлях) в оккупированном Харькове
Подразделение вермахта на ул. Свердлова (ныне – Полтавский шлях) в оккупированном Харькове

Накануне оккупации, как известно, крупные харьковские заводы были эвакуированы на восток страны – из города шли эшелоны с оборудованием; специалистов также вывозили на восток. А вот эвакуировать небольшие предприятия возможности не было.

– Мой отец был главным инженером небольшого завода «Металлопресс», – рассказывает Сергей Мануилович, – и этот завод не эвакуировали. По профессии отец был инженером-металлистом, окончил Харьковский Технологический институт (нынешний политехнический). За несколько дней до оккупации рабочие «Металлопресса» разобрали заводские станки, спрятали важные детали и узлы, чтобы оборудование не досталось гитлеровцам.

Сам Сергей Петров накануне прихода немцев трудился на заводе «Весоремонт», где изготавливали арматуру к ящикам для снарядов, сапёрные лопатки и т. п. Этот завод тоже не удалось эвакуировать.

В большинстве семей, рассказывал Сергей Мануилович, имелись дети, пожилые люди, старики, и такие семьи, как правило, не могли бежать из Харькова самостоятельно, они вынуждены были оставаться в городе.

– В нашем доме жили две женщины, еврейки, – вспоминала Нина Александровна. – Они бежали из захваченного немцами Киева, остановились у нас и работали здесь, в Харькове. Так они никак не могли поверить: неужели немцы действительно творят такие ужасы, как люди рассказывали, неужели массово расстреливают евреев?! А потом эти две женщины тоже попали на «трактор» – Харьковский тракторный завод: нацисты в первые недели оккупации приказали явиться на ХТЗ всем евреям якобы для того, чтобы они там жили и работали. А на самом деле их собрали на «тракторе» для того, чтобы расстрелять... Очень много евреев здесь погибло.

С мостовых немцы снимали рельсы, с горожан – одежду, убивали пациентов больниц

– На словах это очень трудно передать – как жить, когда два года нет продуктов, нет света, нет канализации, нет воды, нет тепла, нет ничего, – говорила Нина Александровна.

Весь город, вспоминал Сергей Мануилович, жил без света. Электричество было только в госпитале, где рядом работал движок. – В одной из работ об оккупации Харькова, – говорил он, – я прочитал, что по городу при фашистах якобы ходили трамваи. На самом деле даже после освобождения города трамваи появились не сразу: немцы снимали рельсы с мостовых и отправляли их в качестве металлолома в Германию. Воду в течение всех двух лет нужно было таскать с разных источников в вёдрах, на коромысле, пройдя несколько километров. Мы растапливали снег, чтобы получить воду. Зимой – морозы, а топить нечем. Вдобавок ко всему – периодически приходят немцы и... роются. Мародёрство – это у них было в порядке вещей, хватали всё, на что взгляд упадёт.

Оккупанты не только рыскали по домам, но и просто грабили горожан на улицах.

– Однажды, – вспоминал Сергей Мануилович, – немцы схватили моего отца в районе ул. Данилевского, завели во двор на углу Данилевского и Галана (тогда она называлась улицей Писателей) и содрали с него зимнее ватное пальто с цигейковым воротником. Оттуда, с Данилевского, он прибежал в одном пиджаке на ул. Дзержинского, домой. Было 37 градусов мороза! Это форменное мародёрство, наглое, разнузданное. Говорили, что награбленные вещи складывались в подвалах, там накапливались целые горы одежды, а потом её продавали на чёрном рынке. И немецкое командование относилось к этому вполне поощрительно.

 «Дорога жизни» по-харьковски: между городом и селом

– Мы с сестрой 31 декабря 1941-го пошли с голодухи на менку, – вспоминала Нина Александровна. – Взяли с собой тёплые вещи на обмен и прошли пешком 60 километров от Харькова до Водолаги. Ноги у меня тогда были в кровавых водянках. На менку ходили очень многие, а иначе откуда продукты брать? Меняли свои вещи на семечки, кукурузу, буряки, потом на саночках везли это всё назад. У нас в семье начались смерти: умерли папа, брат, у сестры начались безбелковые отёки, которые появляются при голоде... За Полтаву ходили пешком – 180 километров.

С громадной горечью Сергей Мануилович рассказал, что у его отца с приходом немцев началось нервное расстройство, он попал на «Сабурову дачу», как называли в городе психиатрическую лечебницу, а 18 декабря 1941-го полсотни эсэсовцев вывезли на 10 грузовиках 470 пациентов больницы на восточную окраину города и там расстреляли всех.

«Хто тут розмовляе москальською мовою?!»

На том месте, где сегодня стоит здание облгосадминистрации (его построили уже в послевоенный период), на углу Сумской и ул. Иванова (Свободы), раньше находилось здание ЦК ВКП(б) Украины. Немцы, войдя в город, повсеместно расклеили объявления с требованием, чтобы горожане собрались на площади Дзержинского, где им расскажут, как жить при «новом порядке». При стечении народа нацисты повесили нескольких коммунистов, накинув на них верёвочные петли и сбросив их с балкона здания, а затем стали вещать через усилители, что коммунистов следует выдавать оккупационным властям.

25 октября 1941 г.: первый день оккупации Харькова
25 октября 1941 г.: первый день оккупации Харькова

– Как-то раз мне пришлось пойти в управу, она находилась на углу ул. Дзержинского и Каразина, – вспоминал Сергей Мануилович. – Мне нужно было уйти на село, и требовался «аусвайс» – пропуск. Иду по коридору, что-то спрашиваю – и вдруг слышу грозный рык: «А хто тут розмовляе москальською мовою?!» Дело в том, что нацисты с первых же дней оккупации стали привлекать к службе местное население, создавая вспомогательную полицию. В Харьков приехала группа людей с Западной Украины (она поддерживалась немецким командованием) – «учить» и натаскивать местных националистов. Они нас называли – «схiдняки»... Был такой Б. Конык, не знаю его имени, – командовал украинской полицией в Харькове. Он был назначен на должность германскими властями и приехал именно с Западной Украины.

Однако дальнейшая судьба гитлеровских прихвостней с Западной Украины оказалась незавидной. Тот же Конык уже в конце 1941 года был отстранён от должности и счёл за лучшее бежать из Харькова. Его преемник, некий Минжулинский (в прошлом петлюровец) продержался в «главных городских полицаях» меньше полугода, а затем был арестован и вывезен в Германию.

– Дом, в котором мы жили, – продолжал Сергей Мануилович, – находился неподалёку от здания на Сумской, 100, где разместилось гестапо. Мне не раз приходилось видеть, как из двора гестапо выводили очередную колонну арестованных. И конвоирами чаще всего были именно украинские полицаи.

Здание на ул. Сумской, 100, где размещалось гестапо. Современное фото
Здание на ул. Сумской, 100, где размещалось гестапо. Современное фото

– С самого начала войны стало ясно, – убеждённо говорил Петров, – что немцы ни в коем случае не собираются помогать созданию самостоятельного украинского государства и будут жесточайше пресекать любую активность в этом направлении. Было такое семейство Недужих – Федосий Дорофеевич, работавший в «Украинбанке», его жена Марья Матвеевна и дочь Оксана, они придерживались именно позиций «самостийнычества» и считали, что немцы – их союзники. Так вот для них всё кончилось тем, что Оксане её новые друзья с Западной Украины подсунули какую-то провокационную литературу, к ней нагрянули с обыском гестаповцы, одновременно был произведён обыск в служебном кабинете Федосия Дорофеевича в банке. В итоге арестовали всех троих. А в феврале 1943-го, перед первым вступлением Красной Армии в Харьков, самого Недужего расстреляли, а его жена и дочь умерли в тюрьме от тифа. Вот таким оказался жизненный финал людей, рассчитывавших на помощь немцев в создании «самостийной Украины».

...Сергей Мануилович ушёл, не дожив двух лет до «революции гидности» и до того, как на улицах украинских городов вновь зазвучал тот самый вопрос, который он услышал в 1942 году от полицая: «А хто тут розмовляе москальською мовою?!» Его воспоминания очень живо перекликаются со многими реалиями сегодняшней жизни на Украине и в Харькове. И неудивительно: по сути, и страна, и город переживают очередную оккупацию.

Заглавное фото: разрушенный Южный вокзал в оккупированном Харькове. Весна 1943 г.

517
Поставить лайк: 688
Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору

Читайте также

Херсон или Изюм: у Зеленского не могут решить судьбу контрнаступления

В Херсоне подняли Знамя Победы, в Харькове снесли памятник Жукову

Харьков: героизм спасателей, волонтёрство, доносительство, настроения

Картинка «Харьков = Грозный» в украинских СМИ ложная

Харьковчане зовут Макрона

Посол Украины в ФРГ потребовал военной помощи или ядерного статуса

Украина начала масштабные учения на границе с Россией

Правда не смогла вернуться в украинский телеэфир

«Ревнитель народного просвещения»: Василий Каразин

https://odnarodyna.org/article/okkupaciya-glazami-semnadcatiletnego-kharkovchanina